Обувное царство, пирожковое государство
Фото: Юлия Овсянникова

Фото: Юлия Овсянникова

«Русская планета» выясняла, какое будущее у двух главных брендов города Кимры: обувную промышленность и деревянный модерн

На въезде в Кимры неподготовленного человека ждет шок: огромная городская свалка. Над мусорным Монбланом кружат стаи птиц, пронзительно кричат чайки. Осенний ветер разносит по обочинам дырявые пакеты и горы бумаг. Со свалкой борются годами. Ее засыпают песком: а гора все растет.

Вторая достопримечательность города — крест.

– Это чиновники на Кимрах поставили, — говорят про него местные.

Добраться в Кимры из Твери — целая проблема: автобусы ходят нечасто. Говорят, в Кимры очень не любят ездить их водители: местную трассу не ремонтировали годами. Машину трясет и кидает на дороге, как осенний лист на ветру.

В самом городе еще видны приметы недавно прошедших выборов. На стенах висят клочья плакатов, на лицах прохожих — усталость. Итоги выборов оказались неожиданными: главой города стал представитель КПРФ, житель далекого Торжка, и их до последнего не решались напечатать в местной газете. Еще одним итогом кампании стала новая кимрская достопримечательность: небольшой памятник сапожнику, который в самый разгар выборных баталий установили в центре. Лицо у бронзового мастера усталое: он за работой, в руке держит сапог. Смотрит вроде на него, но как-то уж слишком многозначительно: словно пытается с укором сказать: «Вот, полюбуйтесь, что осталось от нашего главного кимрского промысла…»

– Когда памятник открыли, приглядевшись, остроумные кимряки ахнули. Больно уж похож оказался бронзовый сапожник на бывшего мэра города Литвинова, — рассказывает Сергей Нестерович, который был одним из кандидатов на прошедших выборах. — В народе его так и окрестили «Литвинов двадцать лет спустя». А еще его называют памятником главному сапожнику: ведь бывшему мэру принадлежит одно из немногих сохранившихся в городе обувных предприятий. Это и дало ему повод сказать на открытии: «Прошел путь от сапожника до главы». Но будем называть вещи своими именами: когда-то кимрская обувь гремела на всю страну. Сейчас отрасль находится в глубоком упадке.

В поисках сапога

Объективности ради нужно заметить: да, памятник сапожнику в Кимрах торопились поставить к выборам — чтобы дать возможность бывшему мэру произнести громкую речь. Но идея родилась несколько лет назад: очень многие горожане хотели «отлить в бронзе» память о некогда главном кимрском промысле, гордости и красе: обувном деле.

– Был создан попечительский совет, начался поиск скульптора, а заодно и поиск денег, — рассказывает депутат Кимрской городской Думы и редактор местной независимой газеты Владимир Баженов. — Первый эскиз автор сделал на западный манер: и сапожник получился не нашим, кимрским, а вылитым немецким из какого-нибудь Бремена. Большая заслуга в появлении памятника принадлежит сотрудникам краеведческого музея во главе с директором Владимиром Прокудиным. Мы посоветовали скульптору познакомиться внимательнее с фигурками резчика Ивана Абаляева, которые хранятся в музее. В этих фигурках — все кимрское сапожное царство былых времен. Но потом возникла другая проблема: где найти деньги? Собирали нужную сумму буквально с миру по нитке: за что наш попечительский совет был однажды руган в городской газете. Неожиданное ускорение случилось во время выборов: все делалось в спешке. Но главное произошло: мы отдали дань памяти нашей кимрской гордости, обуви и тем, кто ее делал.

О сапожном деле в Кимрах принято говорить в прошедшем времени. А нотки ностальгии, звучащие в рассказах, свидетельствуют о том, что знаменитый промысел, похоже, ушел в прошлое. Легендарному обувному делу посвящена огромная экспозиция в местном музее. Название настраивает на романтичный лад: «Сапожное царство».

– Наши сапоги, по легенде, носил сам Петр Первый, — сообщает с ходу экскурсовод. Рассказывает: из-за того, что местные почвы неплодородны, когда-то все село Кимры начало заниматься обувным делом. Загремело на всю страну: в кимрские сапоги обули петровскую регулярную армию. В них шагали по Европе русские войска в Отечественную войну 1812 года. Весь позапрошлый век в кимрской обуви ходили и столичные модницы, и сибирские купцы… В советское время в обувной отрасли гремела фабрика «Красная звезда»: именно на ней в эпоху перестройки придумали шить кроссовки. Они расходились по всей стране: и казалось, что кимрский обувной бренд вот-вот обретет былую славу.

– О них слышали даже в Красноярске, откуда я родом, — говорит Владимир Баженов. — О кроссовках из Кимр, которые невозможно износить, ходили легенды, и я принимал во время визитов в Красноярск заказы: давали размеры, а я покупал обувь и привозил.

Но бум закончился быстро. Девяностые нанесли по «Красной звезде» контрольный удар: выяснить, производится ли сейчас на фабрике обувь, оказалось делом неожиданно сложным. У предприятия есть свой сайт, где рассказывается о пошиве более двухсот видов базовых моделей обуви: но общаться с журналистами руководство «Звезды» почему-то не желает. А горожане, с которыми довелось побеседовать, уверяли, что фабрика существует исключительно на бумаге и давно ничего не производит.

Об обувном производстве «Никс», которым владеет бывший мэр города Литвинов, по Кимрам ползут невеселые слухи: мол, местной эту обувь уже не назовешь. Шьется по импортным лекалам, рабочую силу пытались искать аж в Китае, обувь ноская, но разнашивать приходится долго: и на всю Россию она, конечно, не гремит.

– Кимрская обувь? Ох, с этим сложно: у нас только специальная, вон на той полке, — в магазине с многообещающей вывеской мне в итоге предложили белорусские и смоленские сапоги.

Последний из могикан

– Меткины мы! — говорит сапожник, постукивая молотком. В подвальный ремонт обуви, где работает мастер Виктор Меткин, человек с золотыми руками, один из последних кимрских обувщиков-профи, меня отправили тверские знакомые. Рассказывали чудеса: Виктору Меткину можно принести любую, даже самую «убитую» обувь — и она возродится к жизни, будет как новая.

Найти мастера оказалось делом непростым. На двухэтажном здании, заждавшемся ремонта, висит куча табличек и рекламных объявлений. Где-то здесь, гласит красная вывеска, находится и местное отделение КПРФ: оплот сентябрьской кимрской «революции».

Внутри темно, как в погребе. Пахнет сыростью. Десять старинных ступенек вверх и десять вниз. На стене бумажные указатели.

Деревянная дверь открывается со скрипом, в нос бьет запах клея и кожи. Повсюду обувь: Виктор Меткин в видавшем виды фартуке ритмично стучит молоточком.

– Вон, гляньте статью. Там Игорь все правильно о состоянии нашего обувного дела сказал: он красноречивый, может все по полочкам разложить, — Меткин кивает на подоконник, где лежит свежий номер городской газеты.

Изучаю.

– И что, вы с этим согласны? Профессионалов обувного дела в Кимрах почти не осталось?

– А вот кто может сшить сейчас в Кимрах обувь вручную с нуля? Дайте-ка подумаю: я знаю всего четырех человек, один из них — мой двоюродный брат. Поэтому и говорю: «Меткины мы». Потомственные сапожники. Когда разбирали старый дом, нашли детский сапожок: вот он, в пакете. Шил мой дед: а кто ж еще, как не он?

Виктор Меткин вспоминает: пришел работать на фабрику «Красная звезда» в 1981-м году. В учениках ходил три года, пока не освоил все обувные премудрости.

– Работал в цеху, где шили сапоги самому Петру! — гордо объявляет кимрский сапожник. — И в выставках участвовали, и для театра шили, и для кино. А сколько надомных сапожников было: десятки, по всему городу! Помню, в Афгане все ребята ходили в кимрских кроссовках. А вы знаете, что про те наши кроссовки один немец сказал? Подержал в руках, повертел, посмотрел и выдал: «Качество — как у «Мерседеса», а вот дизайна — ноль…».

Меткин признается: с нуля обувь не шил давно.

– Производств нет — и образцы никому не нужны. А если шить по индивидуальному заказу, сапоги получатся «золотыми». Да и кожи хорошей сейчас не найдешь: да, наверное, с этого и начало загибаться обувное дело — сначала пропала хорошая кожа…

Мне дают подержать в руках маленький детский сапожок из далекого прошлого. Оказывается, скульптор Сардарян, работая над своим сапожником, заглядывал и в мастерскую Меткина. Брал сшитую дедом обувку: вроде как с нее и лепил тот самый сапог, который держит в руках грустный бронзовый мастер.

– Сапожник — это тот, кто умеет работать руками. А если пошив автоматизирован, и мастера больше не передают свои знания и умения ученикам, значит, промысел умирает, — объясняет, стуча по набойке, Виктор Меткин.

За занавеской в его мастерской лежат горы бумаг: это эскизы, которые делали кимрские обувные модельеры. Делают и сейчас: умельцев осталось немного, и все они когда-то работали на «Красной звезде».

Страдания по «Теремку»

С потерей обувной отрасли в Кимрах, похоже, смирились. Огромная коллекция старинной местной обуви хранится в местном музее — от гигантских сапогов до миниатюрных детских туфелек. Борьба за второй главный бренд — деревянный модерн, появившийся в Кимрах в период НЭПа, пока продолжается: в местных газетах регулярно появляются статьи, осуждающие варварские реставрационные работы и взывающие к совести новых собственников исторических зданий: многие здания перешли в последние руки к частным владельцам.

– Бывший мэр объяснял это так, — рассказывает Сергей Нестерович. — Мол, чтобы отреставрировать и привести в порядок это культурное наследие, нужно очень много согласований. Да и денег на все в бюджете нет. А новые владельцы будут добросовестными инвесторами, вкладывающими деньги в реставрацию. Но это были лишь слова.

– Где ваш знаменитый «Теремок»? — спрашиваю прохожих. Пожилая женщина, поставив сумки на землю, показывает, куда идти: свернуть направо, потом на улицу Кирова.

– Там вы его и увидите. Точнее то, что от него осталось, — мрачно добавляет она.

От деревянного дома братьев Лужиных, похожего на большую детскую игрушку, на сказочный «Теремок», осталось действительно немного. Здание рушилось годами, накренялось, лишилось стекол в своих причудливых окнах. А недавно кимряки с ужасом увидели: сказочный «Теремок» вдруг стал белым, а окна окрасились в ядовитый желтый. Так выяснилось, что у здания есть некий собственник, в нем ведутся какие-то реставрационные работы: но выяснить, кто давал на них разрешение, где проект, и насколько он соответствует историческому облику здания, не удается до сих пор. И удастся, надо полагать, нескоро: в администрации города после выборов творится неразбериха, чиновники сидят на чемоданах и ждут кадровых перестановок.

Страдает не только деревянный «Теремок» — ветшают уникальные деревянные дома на улице Орджоникидзе. Горожане не сумели отстоять старинные торговые ряды — они были частично снесены. Под вопросом судьба Гостиного двора.

Краснокирпичные старинные развалины «украшают» и берег Волги, портя открывающийся вид.

– Что здесь было? — ловлю прохожих.

Патриотичные кимряки отвечают сходу, называя даты и исторические факты. Оказывается, когда-то здание было фабричным, потом долго ходило по рукам. Его многократно требовали отреставрировать: но надежды уже не осталось — процесс разрушения слишком запустился.

– Вы когда пойдете по городу, возьмите с собой, чтобы не расстраиваться, путеводитель. Увидите обшарпанные стены: посмотрите в него, чтобы понять, какой у нас на самом деле красивый город, и какими Кимры были раньше, — советовали мне сердобольные пенсионерки.

– Почему местный модерн в свое время не удалось сохранить в потребном виде? Где были краеведы, историки, общественность? — спрашиваю активистов, создавших целую инициативную группу для борьбы за спасение местного Мыльцевского бора, который пытались продать.

Они переглядываются, подбирая слова, объясняют:

– Понимаете, горожане боролись: но нас не слушали. Можно было хоть обкричаться: бывшему мэру чужое мнение было до лампочки. Например, в Кимрах есть историческое здание, в котором десятилетиями работала районная библиотека. Два года назад руководства города решило больше не продлевать договор с администрацией района и выселить библиотеку из здания. Протестовали депутаты, возмущалась общественность, на уши встали библиотекари и читатели: реакции — ноль. Сейчас здание стоит, никому не нужное, и тихо разрушается. Удастся ли восстановить все, что пришло в упадок за последние десять лет? Мы не знаем: мы просто надеемся.

Я покидаю Кимры с полной сумкой альбомов, путеводителей и пирожков из местной кулинарии. В очереди в кафетерии я столкнулась с парой столичных блогеров, которые заглянули в Кимры на «обувь и архитектуру».

– Возьмите с изюмом, — посоветовали мне они. — Говорят, они самые вкусные.

Мы смотрим вместе из окна кулинарии на бронзовую спину грустного бронзового сапожника.

– А может, в Кимрах стоит организовать пирожковое царство? — шутит фотограф. Мы дружно смеемся, и в очереди на нас оборачиваются. Женщина с ребенком забирает пакет с ватрушками.

– Неместные! — выносит приговор продавщица.

Трамвай остается Далее в рубрике Трамвай остаетсяГлава Твери пообещал сохранить и развивать электротранспорт Читайте в рубрике «Титульная страница» Пропаганда пенсионной реформы, или о чем нельзя говоритьКак ведут себя средства массовой информации России в преддверие нового закона? Пропаганда пенсионной реформы, или о чем нельзя говорить

Комментарии

14 ноября 2014, 22:16
Хорошая была обувь ,которую делали в Кимрах теперь полно китайской.паршивой.свое производство разваливают.зато Крымнаш и деньги туда вкладывают наши.
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте самое важное в вашей ленте
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»